Канарские острова

Канарские острова были обитаемы задолго до по­явления здесь первых европейских моряков. Пер­вые островитяне принадлежали к двум расовым типам. Останки кроманьонского человека (широ­кие лица, высокие лбы) датируются примерно 3000 лет до н. э. Кроме того, на Тенерифе и Гран-Канарии жили высокие быелокурые светлокожие и светлоглазые люди, названные гуанчами, что на местном языке означало «человек» или «сын Тене­рифе» (это название относилось первоначально к жителям Тенерифе).

Сейчас слово «гуанчи» объединяет этнических ка-нарцев, живших на островах до испанского завое­вания. Никто до сих пор точно не знает, когда и как появились эти люди на островах, но, вероятно, это произощло до начала Бронзового века.

У найденных на островах мумий определена груп­па крови, которая роднит их с древним населением Северо-Западной Европы, а среди древнейших ору­дий труда и утвари гуанчей найдены предметы европейского Средиземноморья. Островитяне не знали металлов, а упоминание о лодках встречает­ся лишь в одном из дошедших до нас источников.

Хотя древние канарцы жили в каменном веке, их социальная организация была довольно сложной, Различаясь от острова к острову, однако везде де­ление было родовым, каждый род управлялся вож­дем и советом старейшин.

Канарские острова интересны тем, что здесь в чис­том виде сохранились элементы культуры позднего палеолита и неолита Южной Европы и Северной Африки, языков Северо-Западной и Северной Африки. Некоторые ученые до сих пор пытаются найти доказательства того, что Канарские острова явля­ются остатками затонувшего материка Атлантиды, который описал Платон, но пока это не удалось ни геологам, ни вулканологам, ни палеонтологам.

О Канарских островах писали еще Плиний Стар­ший, Диодор Сицилийский, Плутарх, Псевдо-Ари­стотель, Помпоний Мела, Гесиод и Сенека, однако название «Isia Canaria» появилось на испанской карте в 1339 году, а в Древней Греции их называли Счастливыми островами. Плиний Старший (23? 79 гг. н. э.) описывал экспедицию римских коло­нистов, состоявшуюся за 50 лет до него. Очевидно, словом Canaris называли остров, известный сейчас как Гран-Канария. Возможно, название «Канар­ские» произошло от латинского слова «canis» (со­бака).

Из свидетельств Плиния Старшего можно извлечь намек (здесь не подходит слово «разгадка») на происхождение народа и названия острова. Пли­ний пишет, что римский губернатор Мавритании Светоний Павлин организовал экспедицию вглубь Африки и оставил описания высоких гор, густых лесов с неизвестными видами деревьев и народа «канарии». Эти места расположены на одной ши­роте с Канарскими островами. А Птоломей писал о племенах «камнуриех» («канарии»), живших на острове, подходящем по описанию самому запад­ному острову Канарского архипелага. Кроме того, современные ученые установили, что словом «ganar» западные африканцы называли некоторые се­верные берберские племена.

В «Естественной истории» Плиния Старшего упо­минается нумидийский правитель Юба II, жив­ший в I веке до нашей эры. Владения Юбы находи­лись на одной широте с Канарами на западном побережье Африки. Юба не оставил никаких пись­менных источников, но, по свидетельству Плиния Старшего, он открыл на островах (вероятно, на Лансароте и Фуэртевентуре) пурпурные мастер­ские-красильни (названия островов не совпадают с современными, но, похоже, что речь в данных источниках идет о Канарских островах).

В «Исторической библиотеке» Диодора Сицилий­ского упоминаются финикийцы, обследовавшие побережье Африки на парусных кораблях и при­влеченные природными дарами Канарских остро­вов. Самым заманчивым для путешественников были устойчивые лакмусовые красители. На Кана-рах до сих пор растет лишайник орсель, из кото­рого добывался краситель высокого качества, ко­торый в древности называли «травой оризелло».

Красители добывались также из смолы драконова дерева и из моллюсков-пурпурниц. Древние Упоминали Пурпурные острова. Имели они в виду острова Канарские или какие-то другие? А фини­кийцам пурпур был очень нужен. Его использовали для окраски тканей. Одна пурпурница дает всего несколько капель красителя, и финикийцы искали скопления раковин и в восточном Среди­земноморье, и в западном, затем и в Африке.

Псевдо-Аристотель пишет, что правители Карфаге­на под страхом смерти запрещали ездить к обнару­женному необитаемому острову, богатому «множе­ством лесов и судоходными реками и обладающему в изобилии плодами… истребили жителей, чтобы весть об островах не распространялась», и это пер­вое упоминание о жителях без указания, какой же остров из семи был обнаружен.

Плутарх в своих «Жизнеописаниях» упоминал два острова с благоприятным климатом, называя их Блаженными, а Гомер в «Одиссее» писал об Атлан­те, горном великане, стоящем на крайнем Западе против Гесперид, охранявших золотые яблоки. Может быть, оранжево-желтые плоды канарского земляничного дерева породили этот миф? Об Ат­ланте, Гесперидах и садах с золотыми яблоками писал и Помпоний Мела. Некоторые ученые счи­тают, что великаном Атлантом древние называли гору Тейде на Тенерифе, вершина которой видна с материка.

Руфий Фест Авиен и карфагенский адмирал Ган-нон описывали содрогающийся остров у северо-за­падных берегов Африки, кипящее вокруг него мо­ре. Наверняка, они имели в виду вулканический Тенерифе. Экспедиции Ганнона, судя по его от­четам, обследовали сотни километров западно-аф­риканского побережья. Ганнон упоминает местные названия, и ученые предполагают, что адмирал, возможно, располагал сведениями финикийских мореходов, плававших за сто лет до него, то есть, знал об островах больше, чем считалось ранее.

То, что острова (Канарские, Фарерские, Азорские, которые древние часто путали) посещались древ­ними мореплавателями, доказывает интересная находка на острове Корву (Азорские острова) в 1749 г.: глиняный сосуд со старинными монетами ? карфагенскими (350?210 гг. до н. э.) и киренскими. К тому же некоторые древние суда были гораздо больше и прочнее тех, на которых Колумб совершил свое путешествие в Новый Свет.

И нам остается только гадать о том, заходили ли римляне на Канарские острова после победы над Карфагеном в Пунических войнах.

Однако современные исследователи почти уверены в том, что Канарские острова посещали арабы. Арабские хроники XI века описывают путешест­вие капитана Бен Фарука, высадившегося на Гран-Канарии с 300 членами команды, где его встрети­ли местные жители и мирно уживавшиеся с ними арабы, появившиеся там ранее. Хотя местные вожди не позволили пришельцам смешаться с остро­витянами, арабские корни прослеживаются в назва­ниях некоторых населенных пунктов и слов.

Канарские острова посещали и генуэзцы. Очень скудные свидетельства об экспедиции братьев Вивальди в 1280 или 1290 г. сохранил хронист Пьетро Ибано, умерший в 1320 г., но тайна ее не прояс­нена до сих пор. Однако удивительное по времени совпадение: именно тогда африканское побережье приобретает на картах более точные очертания. Это позволило современным ученым предположить, что экспедиция обогнула Африку, и кому-то уда­лось вернуться домой. И еще одно совпадение: од­на из галер называлась также, как и один из Канарских островов: «Аллегранса».

Существует еще одно косвенное подтверждение экспедиций братьев Вивальди и сына одного из них, отправившегося на поиски отца в 1315 году ? Корлеоне Вивальди. Только от Корлеоне вели­кий Данте мог узнать, как выглядит небо в тех широтах и описать созвездие Южного Креста не просто с точностью, почерпнутой в трудах древних географов, а во всей его поразительной красоте.

С появлением на картах Канарских островов с гербом Генуи рядом связан провансец Ланселот Малойзель (Ланчелотто Малочелло), давший свое имя одному из островов ? Лансароте. Сообщения и тут противоречивы. В «Книге Познания» гово­рится, что Ланселот снарядил две галеры, чтобы плыть в Англию за шерстью, сделал свое открытие случайно и прожил на своем острове ? Лансароте ? 20 лет, а затем вернулся в Геную. В одном из сообщений моряков, штормом отнесенных к ост­ровам, говорится о том, что Малочелло в 1312 году захватил открытый им остров, построил на нем замок и жил там, пока восставшие местные жите­ли не заставили его уехать. Французский же исто­рик Гравье считает, что эта экспедиция состоялась примерно в 1275 году, хотя в Европе не знали об открытии до 1330 года. И только в 1338 году, когда генуэзская служба Ланселота завершилась, появились названия островов на европейских кар­тах. Причем вместе с новыми итальянскими назва­ниями остались и старые, известные еще Плинию Старшему. Из-за туманных и противоречивых свидетельств на картах Атлантики к середине XIV века островов было гораздо больше, чем на самом деле.

В XIV веке итальянцы плавали не только под сво­ими флагами. Поскольку они были самыми искус­ными в Средиземноморье мореходами, их зачас­тую привлекали на службу португальцы.

Из обнаруженного только в начале XIX века пись­ма португальского короля Афонсу IV папе Кли­менту VI (1345 г.) стало известно об экспедиции итальянских офицеров и матросов 1341 г. под пор­тугальским флагом и на португальские деньги под командованием флорентийца Ангелино де Теггиа Де Корбицци и генуэзца Николлозо да Рекко.

В ноябре 1344 г. папа передал острова правнуку кастильского короля Луису де ла Серда, но тот погиб в 1346 г., и Афонсу IV вновь стал претен­довать на острова. До самого начала XV века на ?Канарские острова нападали генуэзцы и кастильцы, нормандцы и прочие захватчики, оставшиеся в истории под общим неблаговидным названием: «пираты».

В 1360 г. в бухту Гандо острова Гран-Канария вошли два арагонских судна. Гуанчи атаковали осмелившихся сойти на берег, оставшиеся на ко­раблях матросы быстро подняли якоря и ушли.

В 1382 г. на Гран-Канарии высадился Франсиско Лопес, корабль которого штормом прибило к ост­рову. Испанцы прожили на острове двенадцать лет, занимаясь скотоводством и знакомя островитян с христианской религией и кастильским языком. Затем они связались с пиратами и за это были убиты островитянами, что последующие завоевате­ли (к которым попали записки моряков) сочли вероломством, хотя на самом деле это был акт возмездия за предательство. Островитяне часто об­ращались с захватчиками незаслуженно мягко.

В 1377 г. у берегов Лансароте потерпел крушение корабль Мартина Руиса де Авенданьо, доброжела­тельно принятого островитянами.

В 1385 г. к Лансароте подошли пять каравелл Фер-нана Перазы Мартеля, и матросы напали на мест­ных жителей, увезя в Испанию в рабство 170 чело­век, включая и вождя Гуартанеме с женой.

В 1386 г. подвергся нападению и был разграблен остров Гомера. Командир Фернандо Ормель попал в плен, но был отпущен домой.

В 1386 г. на Канары была направлена христиан­ская миссия из 13 монахов, которые были убиты в 1391 г., что послужило поводом к истреблению гуанчей. В 1393 г. снова пострадал Лансароте.

Настоящее же кровавое завоевание Канарских ост­ровов начинается в 1402 году и длится в течение ста лет. Именно к этому периоду относится наибо­лее подробное описание образа жизни коренных жителей островов.

Очень подробно описана экспедиция знатного нор­мандца Жана де Бетанкура (1339?1422 гг.), под­держанного испанцами, целью которой было заво­евание Канарских островов. Бетанкур с восемью десятками моряков и двумя сотнями солдат выса­дился вначале на Лансароте, жители которого сра­зу поняли, что бесполезно бороться камнями и палками против пушек, и что новые пришельцы уходить не собираются. Бетанкур вел переговоры с канарцами, одновременно укрепляя бухту, в ко­торой стоял его корабль. В конце концов, заклю­чив мир, лансаротцы помогли Бетанкуру в строи­тельстве и приняли христианство.

Бедный остров Лансароте не устраивал Бетанкура, и он отправился на соседний ? Капрарию, назвав его Фуэртевентура, что в переводе с испанского означает «Великое приключение» (есть и другой вариант перевода). Кровопролитные изматываю­щие бои заставили команду идти в Испанию за помощью. На Лансароте оставили наместником Гадифера де ла Саля с небольшим гарнизоном. Однажды, когда де ла Саль отправился на охоту, командир гарнизона Борневаль сговорился с пира­тами и ушел вместе с ними, забрав в рабство мно­гих жителей.

Прибывший вскоре Бетанкур приложил много усилий, чтобы прекратить стычки французов и островитян и наладить отношения. Лансаротцы поклялись в верности и, зная их благородство, Бетанкур мог не волноваться, но его не покидали Мысли о богатствах соседнего острова, и с помо­щью крещеных лансаротцев ему удалось покорить Фуэртевентуру. Три тысячи взятых в плен воинов окрестили, а многих увезли в рабство. Бетанкур стал хозяином Лансароте и Фуэртевентуры и неофи­циальным правителем всех Канарских островов. Официально же правил Канарами испанский ко­роль, что французу Бетанкуру естественно не нра­вилось. Он отправился в Нормандию за поддерж­кой. Жена Бетанкура не желала ехать с ним в «Варварию». Но гуанчи не были варварами. Те, которых Бетанкур привез в Европу, быстро научи­лись читать и писать по-испански, многие жени­лись на испанках, а французы ? на красивых канарках.

Собрав тысячу единомышленников, Бетанкур сно­ва отправился на Канары, где на Гран-Канарии его поджидали почти два десятка тысяч вооруженных воинов (в два раза больше, чем он думал) и потер­пел сокрушительное поражение. Бросив на острове раненых, захватчики отступили. То же повтори­лось на Пальме и Тенерифе, жители которого счи­тались среди канарцев самыми воинственными.

Разгневанный Бетанкур отправился на Гомеру, где за три года до этого Фернандо де Кастро сумел расположить островитян к испанцам. Гомерцы ра­душно приняли Бетанкура и подчинились. Жи­тели соседнего маленького Ферро последовали их примеру. Бетанкуру помогла древняя канарская легенда о белых людях, похожих на богов, кото­рые принесут канарцам счастье. Жители Ферро жестоко поплатились за свою доверчивость. Все, включая знать, были взяты в рабство, а остров заселен испанцами.

Став владельцем четырех островов, Бетанкур про­жил на Лансароте до восьмидесяти трех лет, а затем вернулся в Нормандию. События же на Канарских островах развивались следующим образом.

На непокоренной Гран-Канарии жители спокойно занимались скотоводством, но вскоре началась межродовая война, в которой победил вождь Гоми-Дафе. После его смерти два его сына объявили себя вождями и поделили остров между собой.

После смерти Бетанкура на Гран-Канарию несколь­ко раз высаживался испанец Диего Эррера. Он при­слал священников и заключил договор о торговле, менял пурпурную краску, козье мясо и шкуры на металлические орудия и одежду, чем частично усыпил подозрения островитян, хотя они и не по­зволили испанцам построить крепость. Вскоре Эр-рера решил пустить в ход оружие. Гуанчи яростно сопротивлялись, не желая сдаваться, связывались по несколько человек и бросались в пропасть. Яв­ное неравенство сил усугубилось союзом испанцев и португальцев (Силва, командир португальского флота, подошедшего к Канарам, влюбился в дочь Диего Эрреры).

Гуанчи заманивали захватчиков в ущелья и за­брасывали камнями. Силва попал в плен, но его не стали убивать. Разоружив пленных, вождь Гонай-га отправил их к кораблям. Эррера заключил мир, но, собрав силы на Лансароте, снова высадился на Гран-Канарию. Сначала жители даже помогали испанцам строить крепость, но вскоре взбунтова­лись. Гуанчи под предводительством легендарного воина Манинидры выследили испанцев, отправив­шихся в горы за козами, захватили в плен, перео­делись в их платье и погнали коз в испанский посе­лок. Их впустили, и гуанчи перебили испанцев.

Жители Гран-Канарии успешно боролись против испанцев почти восемьдесят лет.

В 1476 году на испанский трон взошла королева Изабелла.

24 июня 1478 г. у берегов Гран-Канарии появилась огромная испанская эскадра. Вождь Дорамас увел своих людей и скот в горы, чтобы уморить испан­цев голодом. Целый год солдаты, засевшие в по­строенных фортах, страдали от голода. В августе 1479 г. сын Диего Эрреры высадил отряд в районе современного Лас-Пальмаса, но гуанчи забросали испанцев камнями и обратили в паническое бег­ство.

В одной из последующих стычек Дорамас был смертельно ранен, взят в плен, окрещен и вскоре умер. Его смерть практически ознаменовала побе­ду испанцев, и многие островитяне крестились и подчинились захватчикам, однако оставшиеся в горах гуанчи продолжали борьбу не на жизнь, а на смерть. Испанцы стравливали крещеных и не­крещеных островитян. Те канарцы, у кого отцы были европейцами, считали остальных «варвара­ми» и помогали подавлять очаги восстания.

К весне 1480 года на Гран-Канарии осталось лишь несколько несмирившихся пастушьих семей, ко­торые, как гласит легенда, поднялись на вершину горы и бросились в пропасть.

В 1483 году был назначен первый испанский гу­бернатор Канарских островов Педро де Вера.

На Гомере жители признали власть испанцев, и все шло мирно до появления нового жестокого наместника Перасы и его невесты Беатрис. Жители решили сопротивляться, но Пераса получил подкрепление, и островитянам пришлось уйти в горы. Испанцы жестоко покарали их, многих уве­ли в рабство или убили, но и сам Пераса попал в засаду и был убит. Однако легче островитянам не стало. Беатрис проявила такую жестокость, что священник встал на сторону жителей, уехал в Ис­панию и подал жалобу. Веру вызвали в Мадрид и пожизненно заключили в тюрьму, а оставшихся в живых гомерцев освободили, поскольку они все были христианами и их нельзя было продавать в рабство. Беатрис также была вызвана в Испанию, стала фрейлиной королевы Изабеллы, и вскоре ее нашли отравленной в собственной постели.

На Гомеру приехали новые поселенцы из Испании. В результате браков с островитянами появился новый народ. И это ответ на вопрос, куда девались гуанчи. Ибо они не были уничтожены, как счита­лось ранее, а смешались с испанцами. На Гомере, во всяком случае, этот процесс прослеживается достаточно четко.

Во время всех этих событий Пальма испытывала лишь редкие пиратские набеги, но в 1492 г. граф Алонсо Фернандес де Луго, владелец земель на Гран-Канарии, продал их и снарядил в Испании флот для захвата непокоренных островов. Своей целью он выбрал Пальму и Тенерифе. На Пальме часть жителей смирилась сразу и приняла христи­анство, но самые свободолюбивые ушли в горы и некоторое время одними камнями боролись против огнестрельного оружия испанцев. Остатки воинов, отправив детей и женщин дальше в горы, обороня­лись в Кальдере, кратере потухшего вулкана. От­правив к вождю Танаузе гонца с предложением о мире, коварный Луго приказал своим солдатам незаметно окружить местность. Судьба повстанцев была решена. Тяжелораненый Танаузе попал в плен к испанцам. Испанцы так жестоко обращались с покоренными гуанчами, что многие бежали в горы и продолжали борьбу, но это уже ничего не могло изменить.

На Канарском архипелаге к этому времени остался один непокоренный остров ? Тенерифе, жители которого считались одновременно и самыми сме­лыми, и самыми терпимыми, если на них не напа­дали. При Бетанкуре островом правил местный вождь, затем его сыновья и старший брат. Особое отношение гуанчей Тенерифе к испанцам объясня­лось еще и тем, что в бухте Вимар они нашли пре­красную статую мадонны, очевидно попавшую сю­да с какого-то затонувшего корабля, и обожествили ее. В 1464 году верховный правитель Уммобах за­ключил с испанцами договор, в котором признавал их господство, но запрещал высаживаться на ост­рове, что на практике означало независимость Те­нерифе.

Такое положение сохранялось до весны 1493 г., когда покоривший Пальму Луго привел к Тенери­фе 15 судов с тысячью солдат. Испанцы водрузили на берегу огромный деревянный крест и возникший потом на этом месте город назвали Санта Крус (Святой Крест). Вместе с испанцами для перегово­ров с местными вождями приехал бывший прави­тель Гран-Канарии Эгонайга, окрещенный доном Фернандо де Луго и вождям удалось прийти к согла­шению, и мир длился почти год, может, он длился бы и дольше, если бы не зависть Луго к первоот­крывателю Нового Света.

Осенью 1492 года три каравеллы Колумба уже заходили на Гомеру за помощью перед плаванием через Атлантику, а теперь, покрытый славой и осыпанный почестями, Колумб заглянул на Канары на 17 кораблях с полуторатысячной командой.

Луго решил прославиться покорением Тенерифе и снова собрал большое войско. Поход не удался, так как Луго не верил в хитрость гуанчей и по­пался в ловушку. Гуанчи заманили испанцев в горы, окружили, забросали камнями, вступили в рукопашный бой. Лишь трети солдат удалось спас­тись. Позже незлопамятные гуанчи вернули Луго три десятка пленных, прислали воинов для помо­щи на судах и подарки. Луго снова проявил ковар­ство: назначив гуанчей гребцами на суда, он затем продал их в рабство. Но по приказу королевы Иза­беллы гуанчи были освобождены, а Луго отправ­лен обратно на Канарские острова в ссылку.

В 1494 году после долгих кровавых боев, ослаблен­ные эпидемией чумы и племенными распрями, гуанчи Тенерифе были покорены испанцами под пред­водительством Луго. Итак, к началу XVI в. Канарские острова оказались полностью под властью Испании. Местное населе­ние тысячами обращали в рабство, многие умира­ли от завезенных испанцами болезней, часть раст­ворилась в смешанных браках.

Во время векового испанского завоевания Канар­ские острова посещали и португальцы. Португаль­ский принц Генрих Мореплаватель, раздраженный неумелым испанским правлением, сам мечтал о «Счастливых островах» и в 1445 г. снарядил мор­скую экспедицию, оказавшуюся довольно удачной. Однако ради мира между Испанией и Португалией ему пришлось отказаться от осуществления своей мечты о португальском господстве над Канарами.

История сохранила свидетельства (довольно ску­пые и часто противоречивые) о внешности, образе жизни, обычаях коренных островитян. Жана де Бетанкура сопровождали два францисканских мо­наха, подробно описавшие гуанчей. Канары в сере­дине XV в. посещали и португальские хронисты. Один из них ? Гомиш Эаниш Зурара ? входил в окружение Генриха Мореплавателя. В 1580 году острова посетил доминиканский монах Алонсо де Эспиноса, первым задумавшийся о происхожде­нии аборигенов.

В конце XVI века еще существующее население островов (по разным оценкам древних гуанчей на всех островах было около 20 тысяч) описал италь­янский хронист Леонардо Торриани. Вот из этих и других свидетельств постараемся собрать все известное о гуанчах на различных островах архипе­лага.

На острове Гран-Канария жили крупные, хорошо сложенные и физически развитые люди, прекрас­ные рыбаки. Они, как и гомерцы, были не светло­волосыми, а брюнетами с монголоидными чертами. Они ходили почти обнаженными, лишь в малень­ком переднике. Зурара писал о жителях Гран-Ка-нарии, что они «не лишены ума, но им не хватает терпимости. Они знают, что есть один бог, от ко­торого хорошие получают лучшее, а отступники ? по заслугам». Правили на Гран-Канарии вожди и совет острова. Когда несколько членов совета умирали, жители избирали новых советников не из детей знати. Интересно, что у знати была своя вера, о которой простые островитяне почти ничего не знали. Девушку можно было выдать замуж толь­ко после того, как какой-нибудь представитель высшей знати лишал ее невинности. Причем най­денные на Гран-Канарии терракотовые женские фигурки с толстыми животами подтверждают, что здесь существовал характерный для многих перво­бытных народов обычай «откармливания невесты». Считалось, что при толстом животе родится круп­ный ребенок. Зурара, единственный из свидетелей, писал, что канарцы знали железо, но замечал, что они не признавали ни золота, ни серебра, ни дра­гоценных камней. Также, по свидетельству Зурары, жители Гран-Канарии считали большим злом убивать животных и сдирать с них шкуры. Они не умели печь хлеб, а просто делали муку и ели ее с мясом и маслом, а также ели финики, кокосы и пили сок драконового дерева. На этом острове не было многоженства и женщины не брали себе не­сколько мужей.

И самое интересное: на Гран-Канарии существовал обычай мумифицирования умерших. Тело умер­шего натирали маслом, соками трав или драконо­ва дерева, заворачивали в дубленые шкуры (тамаркос) и относили в пещеры или в гроты, а над телом складывали небольшую каменную пирами­ду. Был и другой способ мумифицирования, осно­вой которого было высушивание, и мумии получа­лись очень легкими.

По найденным мумиям ученые смогли определить, что люди, которых мумифицировали, доживали до более преклонного возраста. Очевидно, что уровень жизни знати был намного выше, чем простых жи­телей. Труд тех, кто занимался мумифицированием, хорошо оплачивался, но презирался. Эти люди жили отдельно, тщательно охраняя свои секреты. Обычно обряд мумифицирования занимал пятнад­цать дней, затем за мумией приходили родствен­ники и хоронили ее. Иногда хоронили умерших так, как научили их заплывавшие сюда жители Майорки: покойников закапывали в землю в сос­новых ящиках ногами к югу. Иногда во время по­хорон вождей случались самоубийства. Канарцы верили в загробную жизнь, и самоубийцы должны были передать просьбы умершему. Такое случа­лось и на Тенерифе. Также на могилы приносили еду для покойников.

Тенерифе (Адский остров) был населен множеством сильных людей. Тенерифе понравился португаль­цу Зураре больше всех других островов. Он считал, что жители Тенерифе (по некоторым источникам, числом до 15 тысяч, поклонявшиеся Солнцу) жи­вут лучше других: питаются зерном (это единст­венный остров, где умели печь хлеб), овощами, мясом овец, баранов и свиней, одеты в шкуры, живут в гротах и пещерах, сражаются огромными копьями. Тенерифцы делятся на 9 групп со своими вождями («королями»), которых не хоронят, пока следующий вождь не унаследует власть. Только тогда мертвого по обычаю «несут к вершине вулка­на и бросают вниз». Отмечая долголетие тенерифцев, Торриани предположил, что именно поэтому Канарские острова назывались «Счастливыми».

На Фуэртевентуре островитяне жили в больших поселениях, состоящих из плохо проветриваемых домов, и у них были храмы. Торриани писал, что местные жители, рослые и сильные, были очень похожи на лансаротцев, жили в низких домах, сложенных из камней, одежду из овечьих шкур сшивали нитками из овечьих кишок с помощью костяных игл и колючек, были хорошими пловца­ми и рыбачили (с берега). Огонь они добывать не умели. До покорения испанцами Фуэртевентурой управляли два короля и две женщины, одна из которых разрешала споры и судила, а вторая была жрицей и руководительницей церемоний. Если кто-то совершал преднамеренное убийство, ему разбивали голову камнем, а если убивали знатного человека, то наказывали не убийцу, а его самого близкого человека, чтобы убийца мучился, видя его смерть. Подобный обычаи существовал и на Гран-Канарии. И Торриани единственный упоми­нает о существовании судов, на которых жители Гран-Канарии плавали на Фуэртевентуру.

О Лансароте сообщалось, что мужчины там без стес­нения ходят голыми (хотя Торриани писал, что жители носили овечьи и козьи шкуры), а женщи­ны красивы и порядочны и носят длинные кожа­ные юбки. У многих женщин по три мужа, с кото­рыми она живет по очереди. Торриани писал, что остров был поделен на две части, каждая со своим правителем. Часть жителей жила в домах, но боль­шинство ? в пещерах. Вступать в брак лансаротцы могли с любыми родственниками, кроме родных братьев и сестер (а некоторые свидетели упомина­ли браки между родными братьями и сестрами). Лансаротцы верили в бога, похожего на человека, которому они приносили масло и молоко, но не знали, где он обитает. Умерших относили в темные пещеры и клали на ложе из козьих шкур.

О жителях Пальмы, поклонявшихся богу-собаке, писали, что они редко болеют и долго живут, а Зурара дополнял, что они питались бараниной, молоком и травами, но не знали овощей и зерна и не ели рыбу. Копья у них были с наконечниками в виде рога, причем женщины, как и мужчины, сражались палками и камнями.

Остров Ферро, несмотря на природные богатства, был мало населен. Жители были красивы, ели мно­го мяса, пользовались копьями без наконечников.

Высокорослый, воинственный народ Гомеры гово­рил на странном языке, одними губами, так как, согласно легенде, их сослали сюда, отрезав языки. Загадочный свист гомерцев, которым они передава­ли любую информацию (предупреждали об опаснос­ти, возвещали о начале празднеств), сохранился до нашего времени. Гомерцы ходили почти голы­ми, питались молоком, мясом, корнями папорот­ника, сражались маленькими палками с острыми обожженными концами. Зурара также писал, что гомерцы употребляли в пищу крыс и насекомых, жили в пещерах, имели общих женщин и предла­гали их гостям в знак расположения.

Металлов все островитяне не знали, и обо всех пи­шут, что они ели много мяса. На Лансароте, Фуэртевентуре и Ферро жителей было немного, (око­ло нескольких сотен), если считать, что хронисты приводят количество воинов, соответственно 60, 80 и 12. На Гомере, очевидно, жило около 700 че­ловек, по одним источникам, и до 8 тысяч, по другим.

Почти все хронисты (кроме одного),. говорят об отсутствии у гуанчей лодок или кораблей. Эспино-са, опираясь на близость материка и сходство в обычаях и счете, считал, что гуанчи вели свой род от африканцев. У Эспиносы также встречается описание обряда, похожего на крещение (гуанчи сами не знали, откуда он у них появился): чтобы подтвердить родство матери, отца и ребенка, звали женщину, которая лила ребенку на голову воду.

Серьезные современные исследования привели к выделению основных периодов заселения Канарских островов в древности:

? первыми на острова в период неолита при­шли брюнеты средиземноморской расы с юга Марокко;

? появление на Гран-Канарии и Гомере брюнетов с монголоидными чертами (в Аф­рике этот тип встречается в Восточном Ту­нисе);

? примерно в то же время появились высо­корослые светлокожие доликоцефалы (длин­ноголовые) с длинными лицами и узкими носами (Тенерифе). Здесь сложились касты: темнокожие ? скотоводы, светлокожие ? знать.

? последними на Гран-Канарию, Фуэртевен-туру и Лансароте пришли представители сре­диземноморского типа, принесшие с собой некоторые черты европейской культуры.

Сохранилось несколько фраз древнего языка гуанчей в письменных свидетельствах европейцев (с переводом) и наскальные надписи, которые до сих пор не смогли расшифровать. Язык канарцев был близок к берберскому и некоторым другим западно-африканским наречиям.

Вернемся к испанской колонизации Канарских островов.

В XV веке испанские колонисты использовали раб­ский труд гуанчей для развития экономики остро­вов. Из Азии был завезен сахарный тростник, вско­ре ставший главной экспортной культурой. Также развивалось виноделие. Кроме того, Канарские острова стали важной промежуточной базой для кораблей, возвращавшихся из Америки.

Естественно, богатеющие острова не могли не при­влекать пиратов. Триста лет новые островитяне отражали набеги британцев, датчан и португаль­цев. В начале XVIII века регулярно происходили землетрясения (на Лансароте шесть лет с 1731 года).

Знаменитый британский адмирал Горацио Нельсон, которому в то время было 38 лет, атаковал Санта-Круз-де-Тенерифе в 1797 году. В сражениях бри­танцы потеряли более двухсот моряков убитыми и более ста ранеными, а Нельсон лишился правой руки. Однако новые колонисты (как и коренные жители) не были злопамятными, к тому же Бри­тания была хорошим рынком сбыта их вина. Как только сражение закончилось, Нельсону в подарок послали вино и назвали в его честь одну из город­ских улиц.

К началу XVIII века канарцы чувствовали себя совершенными испанцами. Многие добровольцы отправились воевать за Независимость (на войну, окончившуюся на материке в 1814 году возвраще­нием на испанский трон Фердинанда XVII).

В XIX веке разгорелась борьба за главенство меж­ду Гран-Канарией и Тенерифе, окончившаяся в 1808 году учреждением Постоянного Островного Совета в Лас-Пальмасе на Гран-Канарии. Лас-Пальмас стал столицей Гран-Канарии в 1820 году, а Сан-та-Круз-де-Тенерифе ? столицей всего архипелага в 1822 году. Правители островов назначались из Испании. В 1852 году королева Изабелла II объя­вила Канарские острова свободной торговой зоной, чтобы стимулировать развитие их экономики. В 1882 году началась реконструкция порта Лас-Пальмаса, и к началу нашего века бананы вытеснили из экспорта сахар, вино и природные красители.

В середине XIX века началось развитие туризма. Туристы прибывали на Канарские острова парохо­дами из западной Европы. Лишь во время двух мировых войн поток туристов прекращался. Поли­тическая стабильность была нарушена также в конце XIX в., когда канарцы, вслед за кубинцами и филиппинцами, попытались свергнуть испанское правление.

Первая мировая война нарушила также и торговые планы канарцев. Упадок в экономике привел к мас­совой эмиграции, в основном, в Новый Свет.

В 1927 году архипелаг был разделен на две провин­ции: Западные Острова, управляемые с Тенерифе, и Восточные Острова, управляемые с Гран-Канарии.

В 1936 году генерал Франко занимал пост военного губернатора Канарских островов в Тенерифе и имен­но здесь он спланировал военный переворот в Ис­пании. В годы диктаторского правления Франко (1936?1975) туристы почти забыли о Канарских островах. Во время второй мировой войны Испа­ния официально сохраняла нейтралитет, но до сих пор не утихают слухи о том, что подводные лодки нацистской Германии атаковали союзный флот с Канарских островов. Хотя Франко благоволил ост­ровам и подтвердил статус свободной торговли для их портов, ужасы Гражданской войны не обошли канарцев стороной. Массовые казни республикан­цев совершались на Тенерифе в Баранко-дель-Ин-ферно (Barranco del Inferno ? Адское ущелье).

С открытием Суэцкого канала и развитием авиации порты Гран-Канарии и Тенерифе потеряли свое прежнее международное значение, однако в шес­тидесятые годы начался новый туристский бум. Каждый год сюда теперь приезжает около одиннад­цати миллионов туристов со всего света. На шести из семи больших островов построены аэропорты. Развивается сеть дорог.

Сейчас Канарские острова составляют две из 17 ис­панских провинций. Всеми местными проблемами (здравоохранением, дорогами, водоснабжением) за­нимается местное правительство. Каждый остров разделен на административные округа (municipios).

Желание отделиться от Испании выражают Дви­жение за Самоопределение и Независимость и Со­юз Канарцев, но большинство канарцев эти наст­роения не поддерживает, а наоборот, считает, что Испания должна помогать им экономически.

Кроме туризма, островитяне занимаются сельским хозяйством. В последнее время цена на бананы упала, и фермеры занялись выращиванием экзоти­ческих овощей, цветов и ананасов.